От Байкала до Амура мы проложим магистраль

От Байкала до Амура мы проложим магистраль

БАМ входит в число крупнейших железных дорог мира — ее длина 4287 км, более 1000 км проложено в вечной мерзлоте

Всесоюзная ударная комсомольская стройка — именно так современники называли известную на весь мир железную дорогу. И действительно, БАМу суждено было стать крупнейшим инфраструктурным проектом века: магистраль пересекает 11 полноводных рек, проходит через 7 горных хребтов и включает свыше 200 станций. На стройку ехала молодежь, вчерашние студенты — молодые специалисты, которых не интересовали престиж или выгода — их позвала Родина. Один из таких людей — Иван Николаевич Варшавский, Герой Социалистического Труда, бригадир монтеров пути строительно-монтажного проезда N°596 треста «БАМстроймеханизация» Министерства транспортного строительства СССР (Читинская область), вспоминает о том, какой ему запомнилась стройка века.

«Почувствовать на себе настоящую Сибирь...»

— О БАМе я услышал, когда приехал на Абакан-Тайшетскую дорогу в 1973 году. Я сразу пошел в управление строительства «Бамстройпуть», принес документы, заполнил анкету, и мне сказали: «Да, мы берем вас безоговорочно по специальности». Получилось так, что сначала меня тайшетский горком партии не отпускал, я был секретарем парторганизации… Я тогда сказал: «Есть постановление партии, правительства, туда едут молодые комсомольцы без опыта, а я старше возрастом на 12-14 лет и специалист в своей профессии, хочу ехать!» И меня отпустили. В 1974 году приехал в Тынду с женой и детьми.

Когда мы приехали, было очень тепло, хорошо, правда, лето было дождливое. В тайге — загляденье: свежо, грибы повсюду, глухари и рябчики летают! И работа кипит: молодежи много, днем на стройке, а вечером — на танцплощадке. Вокруг все тает, сапоги рабочие в грязи, а ребята молодые все равно на танцплощадки каждый вечер ходили.

Сначала мы начинали строить котельные — 164 котельных было! Когда потом настоящие морозы ударили, конечно, пришлось на себе почувствовать настоящую Сибирь и сибирские морозы. Мы работали сменами. Морозы стояли за 50 градусов — это в конце декабря — начале января, а люди работают. И если летом, например, забиваешь костыль, то он за три-четыре удара забивается, а зимой и по десять раз били — шпалы-то мерзлые. А люди не мерзли, работали. А как можно замерзнуть? Если у тебя в руках лом и кувалда, дело спорится, снимаешь полушубок — в нем тяжело было — и полчаса, пусть весь в инее, но делаешь свое дело. Потом менялись — одна смена заходила греться в вагончик и пить чай, другая — выходила работать. Первая смена грелась полчаса — потом опять менялись. Так и работали.

Вся молодежь задорная была. И женщины в моей бригаде работали. И не хуже мужчин справлялись. Моя жена и ее подруга брали шпалы, клали на плечи и носили, мужики вдвоем таскали, а они по одной. С женщинами легче работать. Они заставляли держать дисциплину и «укорачивали» языки мужикам — чтобы не бранились.

Бездельникам — бой!

— На БАМе проблемы какие были… Приезжали люди, действительно, может, как в песне поется, «за туманом и за запахом тайги», ради развлечения. Которые даже тунеядничали… Но таких людей примечали…

У меня был случай по второму набору из Беларуси в 1975 году. Приехал оттуда бывший директор школы, он увлекся спиртным, и его понизили до завхоза. Он командиром группы был — возглавил комсомольский отряд и на БАМе ко мне в бригаду попал. В месте, где сейчас путепровод, тогда находился переезд по железным дорогам, и мы как раз строили этот путепровод — мост через станцию. И вот в первый день этот человек получил подъемные, робу, верхонки, рукавицы и вышел на работу. Я дал разнарядку на работу, а сам пошел на станцию сделать запись дежурному по станции, потому что уже пустили первый пассажирский поезд Тында — Благовещенск, линию сдали во временную эксплуатацию, а я там врезал стрелочный перевод. Говорю: «Ну, ребята, располагайтесь, готовьтесь к работе, я пойду запись сделаю и будем работать». А специалист этот попросился сходить в магазин за табаком. И ушел. Я вернулся, а его нет и нет. Больше я его ни разу не видел…

Каким был долгожданный день…

— Когда мы строили, больше четырех часов спать я не мог себе позволить. Правда, в автобусе, когда выезжали из поселка работать, клонило в сон, и можно было немного еще отдохнуть. Чем дальше уезжали — тем лучше было для строителей: можно в автобусе вздремнуть. А с другой стороны, не очень хорошо: мы же время теряем.

В 1984 году мы с Сашей Бондарем вбили «золотой костыль» на стыковке БАМа на разъезде Балбухта — Саша вел ребят в восточном от Усть-Кута направлении. Этот день я помню очень хорошо. Позже, в своей книге «Сказание о БАМе», я написал: «И вот тот день, как мать родную, увидел — словно рассвело; сошлись укладчики вплотную, — взвилось последнее звено. И как будто в киносъемке, зависло и легло к ногам. У всех участников стыковки слезы катились по щекам...»

Это не метафора, слезы правда были. Молодые сильные мужики плакали, но это были слезы радости. Саша Бондарь плакал по-настоящему. У меня иной раз такое чувство, что слезы появляются и сейчас на глазах. Такие моменты тяжелые, но очень радостные… Ведь укладке «золотого звена» предшествовали годы тяжелой работы, трудового азарта и веры в свои силы.

Выражаем благодарность за помощь в подготовке материала главе администрации г. Тында М.В. Михайловой.||

Логотип Вестник Строительство