Архитектура, как и любой другой вид искусства, интернациональна. Она понятна всем без исключения вне зависимости оттого, на каком языке говорит тот или иной человек. При этом часто, глядя на изображение какого-либо здания, мы понимаем: вот это было построено в Италии, это во Франции, это в Китае. В России же до недавнего времени своего узнаваемого стиля не было, а многие возведенные здания являются копией западных образцов. Так посчитала команда архитектурного бюро Megabudka, которая не только разработала новый русский стиль, но и уже реализовала в нем несколько проектов. Насколько этот стиль зодчества приходится по душе соотечественникам, о перспективах строительства нового русского города, идее пустоты и ребусах в архитектуре мы побеседовали с сооснователем бюро Артемом Укроповым.
Артем, если вкратце описать суть нового русского стиля, какой он? И почему, вообще, вы решили его создать?
Еще со времен Петра I в нашей стране как-то так утвердилось в общественном мнении, что иностранное равно качественное. Не обошла эта тенденция и архитектурную сферу. Поэтому российские архитекторы часто подражали реализованным в других странах проектам. И вот это отсутствие идентичности я считаю одной из важных проблем современной архитектуры, которую мы совместно с рядом современных дизайнеров и архитекторов взялись решить, проведя исследовательскую работу и выработав свое видение нового русского стиля.
Если совсем вкратце, то этот стиль основан на переосмыслении культурных и ценностных аспектов, присущих национальной архитектуре и менталитету. Мы создали так называемый определитель русскости, который помогает не выходить за рамки гибкой трактовки сочетания двух понятий: авангарда и традиций. Под авангардным понимается интернациональный стиль, а традиционное — лубок, чрезмерная пышность.
К нашей радости, заданная повестка нашла живой отклик не только в среде дизайнеров и архитекторов, но и среди людей, далеких от данных сфер деятельности. В последнее время организуется большое число дискуссий на эту тему, куда в том числе приглашают и нас.
Какие проекты вы уже реализовали в новом русском стиле?
Первое в мире здание в новом русском стиле находится в Липецкой области, в парке Кудыкина гора, куда изначально закладывалась идея переосмысленной национальной идентичности. Если говорить о самом комплексе зданий, то он состоит из отдельных блоков, имеющих разную высоту и объем. При этом все они размещаются на едином стилобате под расположенной на крыше террасой, выполняющей функции обзорной площадки. Здание ярко выделяется на фоне парка, прежде всего, благодаря черному цвету фасада — истинный цвет русской деревянной архитектуры. Характер постройки наводит на мысль о том, что ее возводил русский мужик, со временем достраивая нужные объемы разной формы и характера. Именно поэтому монументальные формы зданий комплекса сочетаются с орнаментами треугольных окон, различными решетками, многообразием способов укладки доски.
Этот проект, наверное, самый известный реализованный нами в новом русском стиле. Но мы одинаково любим и ценим все возведенные в данном стиле объекты. Например, недавно реализовали самое маленькое, около 20 кв. м, здание. Это баня в новом русском стиле под Варшавой. И что нас по-хорошему удивило, несмотря на отсутствие авторского надзора с нашей стороны заказчики не упростили задачу, сделав все точно по проекту.
А насколько реалистично создание целого города в новом русском стиле? Я помню, вы разрабатывали такую концепцию.
Действительно, это был очень амбициозный план, который пока не реализован, да и не факт, что когда-нибудь будет реализован. Проблема заключается исключительно в масштабе. Заказчик изначально предполагал сделать его достаточно большим, площадью 700 га, и для того, чтобы его создать, нужны значительные вложения в инженерную и социальную инфраструктуру, что, к сожалению, не укладывается ни в какую экономическую модель. Это, скорее, не инвестиционный, а меценатский проект.
Однако модель города в новом русском стиле прекрасно реализуется в более локальном масштабе. В настоящее время мы проектируем в этом стиле большие жилые районы, своеобразные города в городе. Например, один из интересных проектов — достаточно масштабный (33 дома) ЖК «ЯЛАВ» в городе Чебоксары — уже частично введен в эксплуатацию. Здесь заказчик изначально поставил перед нами непростую задачу — создать проект не просто в новом русском стиле, но с элементами чувашской архитектуры. Его мы делали по тем же принципам, что и проект нового русского города, но с «приземлением» на Чувашию. Здесь мы в первую очередь провели подробный анализ национальной идентичности и выяснили, что исторически в Чувашии замечательные каменщики, это, собственно, и было взято за основу. Сами дома несмотря на позиционирование комфорт-плюс по качеству продукта можно отнести к бизнес-сегменту. Они достаточно простые структурно, но при этом у них сделана 3D-кладка из кирпича, на фасадах выложены кирпичные узоры, есть отсылки к разным историческим периодам.
Стоит отметить и необычную структуру этого района, она тоже «перетекла» из нового русского города, где мы совмещали природу и жилье не в строгой сетке, а максимально интегрированно, плавно. Например, в нашем проекте совсем нет заборов, район получился открытым и проницаемым. Через весь комплекс пролегают маршруты для прогулок, что позволяет позиционировать район как парк. О том, что новый русский стиль пользуется спросом, говорят темпы продаж ЖК: там почти не осталось нераспроданных квартир. А еще в район организуются девелоперские экскурсии.
Получается, отталкиваясь от русского стиля как основы, вы теперь создаете, если можно так выразиться, более узкие территориальные подстили?
Да, основываясь на концепции нового русского стиля, Megabudka переосмысливает и создает локальную идентичность. У нас уже реализованы проекты, для которых мы придумали такие термины, как «якутскость», «нижегородскость», «московскость»... Мы даже для коллег из Индонезии и Узбекистана национальные проекты делали: там тоже наблюдается кризис идентичности. В каждом из этих случаев мы применяли те же алгоритмы, что и в новом русском стиле: у нас есть некий перечень пунктов анализа, который мы проводим, начиная с культуры и заканчивая градостроительными сетками, бытованием, привычками, менталитетом. Исследуя все возможные элементы, мы понимаем, на основе чего можно базироваться в том или ином случае. Однако каждый раз привносим что-то новое, потому что в зависимости от страны, региона или города некоторые элементы становятся неуместными.
Кстати, хочу обратить внимание на то, что новый русский стиль и его вариации — это не прерогатива исключительно нашего бюро. Коллеги из других архитектурных бюро тоже занимаются этим направлением, но больше разово. Мы же данный вопрос очень артикулируем и вводим в определенную систему, повторяя и интерпретируя придуманную однажды идею затем для чего-то другого. При этом мы знаем, как это делать достаточно быстро, не превращая идею идентичности во что-то простецкое, например, узор. Собственно, узор — это, вообще, последнее дело, которое можно использовать, потому что он лежит на поверхности. А задача в поиске локальной идентичности заключается в том, чтобы поймать какие-то глубинные подтексты. Но при этом они должны быть не настолько глубинными, чтобы обычный прохожий их не считал. Вот в этом балансе как раз существует определенная сложность: не все могут его почувствовать. А мы поняли, каким образом это делать. Я ни в коем случае не говорю, что мы поставили эту работу на поток, здесь как раз идет очень адресный анализ. Но, тем не менее, благодаря выработанному подходу смогли применять его в различных частях планеты.
Кстати, в ходе нашей беседы у вас могло сложиться впечатление, что новый русский стиль — это единственное направление, в котором работает Megabudka. Но это не так. Просто сейчас вопрос национальной идентичности стал очень популярным и запросов такого рода поступает достаточно много. Так много, что иногда мы вынуждены говорить «нет». Делаем это в том случае, если понимаем, что что-то новорусское будет выпадать из контекста окружения и ухудшит городскую среду.
Сколько должно быть национальной истории: 5% от общей застройки, 20%, 30%?
У меня нет ответа на этот вопрос. Нам предлагали как-то закрепить данное соотношение на законодательном уровне, но, мне кажется, это должен, скорее, диктовать рынок. Пока люди будут хотеть видеть такие проекты, они будут пользоваться спросом. Но я не могу сказать, сколько конкретно проектов в новом русском стиле нужно на той или иной территории. Мы создали на картинках концепцию целого такого города, и выглядит он вполне себе гармонично и симпатично. Поэтому, думаю, что и 100% застройки может быть в таком стиле — ничего плохого в этом не будет. С другой стороны, если взять существующий город, его, естественно, полностью не переделаешь под новорусское, потому что уже сложился определенный контекст и какие там необходимы здания, нужно в каждом конкретном случае смотреть отдельно.
Дело здесь не только в новой русскости, а в целом в уместности размещения достопримечательностей в том или ином месте. Я согласен со многими другими архитекторами, которые говорят, что достопримечательных объектов не должно быть очень много. Должна быть в наших городах и нейтральная фоновая, не раздражающая застройка. Если же говорить о Megabudka, то мы сами по себе как архитектурное бюро создаем исключительно достопримечательности — достаточно яркие объекты, выделяющиеся на фоне остальной застройки.
Вы как-то говорили, что стараетесь в своих проектах изобрести нечто новое. Один из таких экспериментов — создание архитектурных ребусов. Понимают ли ваши метафоры горожане?
При создании каждого архитектурного проекта мы стараемся закладывать смыслы, доступные для считывания людям разного уровня, начиная с тех, кто совершенно не разбирается в архитектуре, до академиков, глубоко специализирующихся на данных вопросах. Больше всего смыслов сосредоточено где-то посередине, с ориентацией на горожанина среднего уровня. И если мы плавно рассеиваем придуманную нами идеологию на все слои населения, концентрируясь при этом на центральной части, тогда, собственно, и попадаем куда нужно.
Еще одна ваша идея касается использования идеи пустоты в проектах. Расскажите об этом.
Я считаю, что не обязательно вкладывать огромные деньги, чтобы сделать что-то великое. В частности, не все в проектах обязательно нужно застраивать и благоустраивать всяческими объектами. Иногда ценностью может стать пустота, если только ее правильно позиционировать, если открываются определенные виды, или она сама является ценной ландшафтной особенностью. Наиболее ярко это заметно в проекте парка Кудыкина гора.
Этот принцип мы применяем еще во многих проектах. Например, сейчас в работе несколько проектов жилых комплексов, в рамках которых на дворовой территории мы решили отказаться от строгих функциональных зон либо уменьшить их максимально, просто растворив в природной среде. В таком случае полянка, которая является как будто пустотой, может быть и площадкой для игры в футбол, и локацией для загара, и местом для сбора компании. Такая многофункциональная получается история.
У Megabudka много проектов туристических комплексов. Какие тенденции вы бы отметили в этом сегменте?
Раньше туристические проекты в большинстве своем были или очень плохого уровня, либо они регулировались отельными, чаще всего зарубежными сетями, в гайдбуках которых прописывались детальные требования. В таких условиях было не до архитектурного творчества. Сегодня же все больше заказчиков придерживаются концепции создания отельной технологии совместно с архитекторами. И в связи с этим получаются очень интересные, необычные типологии, кардинально отличающиеся от любых сетевых отелей. Сейчас у нас в работе проектов такого рода достаточно много, и во всех есть свои «замечательности».
Еще одна история — создание локаций в общественных местах. Мне импонирует, что ни один ваш проект, связанный с созданием проектов на набережных и в парках, абсолютно не похож на другой. Как это удается?
Просто нам нравится придумывать новые функции. Потому что новые функции, с одной стороны, эксперимент, в правильности которого достаточно тяжело убедить заказчика, потому что ранее он такого не встречал. А с другой стороны, когда такой проект реализуется, это становится немножко вирусом невиральной истории, когда люди приходят и говорят: «Прикольно. А что, так можно было?» Это развивает запрос на необычные локации. Ведь если раньше люди мало путешествовали и мало что видели, то сейчас за счет появляющейся насмотренности горожане сами создают запросы. Их слышат и девелоперы, и городские власти и говорят: «Давайте мы тоже что-то интересное сделаем». И за счет этого идет какое-то развитие. А если делать по накатанной, не экспериментируя, то никакого развития не получится.
В начале нашего интервью вы сказали о складывавшейся веками тенденции копирования Запада. В последнее время, учитывая международную обстановку, стал ли этот тренд слабее?
Действительно, еще совсем недавно, когда необходимо было сделать какой-то яркий, интересный проект, чаще всего звали иностранцев. И у меня складывается ощущение, что все равно в головах девелоперов это еще есть. Именно из-за этого портфолио среднестатистического российского бюро не может похвастаться очень крутыми проектами. Не потому, что он не может их создать, а потому что у него нет таких бюджетов. Ведь архитекторы показывают не то, что они задумывали, а то, как они смогли воплотить свою задумку с учетом стремления заказчика к экономии. В результате часто приходится очень много раз пересматривать проекты, пересогласовывать их. А если иностранный архитектор нарисовал что-то даже дорогое в реализации, с ним не спорят, и бюджеты выделяются совсем другие. Поэтому, к сожалению, самые крутые реализованные проекты в России (за небольшим исключением) когда-то были спроектированы иностранными архитекторами.
Радует, что за последние четыре-пять лет после того, как мы относительно закрылись от западных архитекторов, в отечественной архитектуре и дизайне наблюдается колоссальный подъем. Современные молодые (в большей степени не по возрасту, а по менталитету) архитекторы новой волны резко повысили свой качественный уровень. Я сейчас, вообще, без всяких прикрас, не для красного словца это говорю. Я, действительно, считаю (и этому есть масса подтверждений), что современные российские архитекторы могут делать и делают проекты мирового класса. Мы и сами участвовали в международных конкурсах, в результате обыгрывали даже проекты бюро Захи Хадид. Наш центр гостеприимства недавно занял второе место в американском конкурсе и первое место в международном конкурсе в Любляне.
У коллег тоже много интересных проектов. Сейчас, например, идет реализация замечательного музея Московского Кремля архитекторов «Меганом» и Nowadays. Никита Явейн (архбюро «Студия 44») в Москве на базе гаража делает музей транспорта. Мне очень нравятся проекты, построенные на зикуратах, которые реализуются в бывшей промышленной портовой зоне на набережной в Казани. Заслуживают высокой оценки отели современного уровня, которые строятся под Питером, в Ленинградской области, на Алтае.
Кроме того, в настоящее время разрабатывается интересный проект, участником которого наряду с российскими и иностранными архитекторами является бюро Megabudka, где каждый участник наравне создает проекты отдельных зданий. Пока не могу разглашать подробности этого проекта, но точно будет что-то интересное. Что важно: сама идея этого проекта говорит о том, что российских архитекторов стали ставить в один ряд с зарубежными. И это абсолютно заслуженно.
Досье
Артем Укропов, сооснователь архитектурного бюро Мegabudka. Урбанист, режиссер, член Союза архитекторов, профессор международной академии архитектуры МААМ. В 2008 году окончил МАРХИ. В 2014 году вместе с Дарьей Листопад и Кириллом Губернаторовым основал бюро Мegabudka, в сферу деятельности которого входят развитие территорий, архитектура, общественные пространства, консалтинг. На счету бюро более 60 наград, включая международные. С 2019 года руководит проектной студией в магистратуре МАРШ.
Благодарим за содействие в организации интервью PR-службу выставки и форума 100+ TechnoBuild.
