Жилые дома, дворцы культуры и спорта, детские сады, школы, кинотеатры, заводы, фабрики, мосты — все это дело рук представителей самой созидательной и творческой профессии. Творческой, потому что работа строителя требует хорошего эстетического и художественного вкуса, креативного мышления, аккуратности, внимательности. Может, потому эта профессия и подарила отечественной рок-сцене целое созвездие талантливых музыкантов? Ответ на этот вопрос «Вестнику» дал российский гитарист и автор песен, сооснователь и бессменный участник группы «Чайф» Владимир Бегунов, который работал на стройке, но уже почти 40 лет играет рок-н-ролл.
Владимир Сергеевич, по окончании школы вы и ваши товарищи по группе поступили в Свердловский строительный техникум. Чем был обусловлен выбор этого направления для обучения?
Тут такая штука, что мы в общем-то не выбирали никакого образования и никакого пути дальнейшего. Дело в том, что в Свердловском строительном техникуме преподавала Вовина мама, Майя Евгеньевна Шахрина (Владимир Шахрин — лидер группы «Чайф». — Прим. ред.). Было совершенно очевидно, что у нас есть серьезный протекторат, поэтому мы всем кагалом туда ломанулись. Группа тогда у нас действительно уже была, нам было весело вместе, и потому с песней, с шуткой, с прибауткой мы пошли поступать. Сказать, что мы блеснули знаниями, я думаю, вряд ли можно, но преподаватели пошли нам навстречу, и мы стали обучаться великой профессии строителя. Можно по-разному к ней относиться, но профессия действительно великая.
Сложно ли было осваивать профессию в студенческие годы?
Вы вообще знаете кого-нибудь, кто в это время учился? Мы все так или иначе сидели на парах, а потом весело проводили время. В техникуме мы немедленно сориентировались, поняли, что есть конкурирующие рок-группы, и стали с ними соперничать. Поначалу было непросто, ребята играли действительно круто — это была группа «Полдвенадцатого». Но молодежные задор и наглость помогли нам — выдавили мы их и сами стали страшно популярными. А как учились… Трудно было морально-психологически. Потому что существовали всяческие интересные предметы — сопромат, теория сопротивления материалов, построение эпюр. Это, конечно, было непросто. Суть обучения была в том, что ты шустро придумывал, как бы тебе сдать зачеты и экзамены, не очень утруждая себя и не углубляясь в знания. Поэтому было весело. Я думаю, это и была школа жизни, потому что все выучить, сдать и стать миленьким-славненьким отличником было легким, но скучным путем. Поэтому даже в практике и пересдачах ничего трудного я, наверно, не найду. Знания и умения мы, конечно, получили, потому что практика учила общению с людьми и приобщению к профессии. Было интересно!
В 1987 году вы устроились на работу в строительное управление екатеринбургского домостроительного комбината, где трудились монтажником. С какими эмоциями вспоминаете этот опыт?
Для начала маленькое разъяснение. Окончив техникум, я не пошел по строительной специальности, а очень шустро в это время топтал сапогами Привокзальную площадь, будучи милиционером. Долгое время воевал я с преступностью, с бардаком и с самим собой и после многих лет работы понял, что с этим надо завязывать. В то время в Екатеринбурге, тогда еще в Свердловске, шло строительство метрополитена. Некоторые из моих корешей — сослуживцев, с кем мы служили в ППС, пошли туда зарабатывать деньги. Большие зарплаты тогда платили проходчикам. Как человек компанейский, я тоже ломанулся устраиваться в метрополитен. Для этого пришлось получить еще одно образование: поступил в ГПТУ N°66, с блеском его окончил, став проходчиком первого разряда. На проходке я поработал не очень долго. Если мы говорим о «пахоте», то работа под землей — это серьезная пахота. Я попал в бригаду ребят, которые раньше работали на Донбассе в шахтах, и после тех шахт для них тут, в метрополитене, были отдых и веселье. А я, попав сюда, понял, что, наверно, скоро концы отдам... В конечном итоге, проявив слабину и легкомыслие, я уволился из проходчиков.
После этого я подумал: «А кто у меня? Где у меня? А, Вован у меня!» Вован работал в прекрасной бригаде у Макарыча, была интереснейшая контора — СУ-20. Эта бригада практически экспериментальная была. Нужно сказать, что в бригаде не было равнодушных людей, мы пахали — будь здоров! Так вот, попав в эту бригаду к Вован Вованычу, дальше уже работал по специальности.
Случались ли на стройке курьезные случаи?
Я и стройка — это уже курьез! Курьезы вокруг наших особ всегда происходили, потому что чаще всего источником их создания мы сами и являлись. Сейчас, ковыряясь в памяти, что-то ничего в голову не приходит. Но весело, конечно, было тоже, потому что есть время работе, а есть время балдежу, есть время изучению настольных игр, а есть время оценить таскание бетона…
В дальнейшем ваши пути со строительной отраслью разошлись — вы стали вплотную заниматься творческой деятельностью. Но полученные в такой области опыт и знания могут пригодиться и в повседневной жизни… Так ли это в вашем случае?
Это так в любом случае, если ты получил базовые знания. Я уже упоминал, что во время обучения существовали практики, в течение которых мы изучали основные строительные навыки. Поэтому мы имеем представление об отделочных работах, о каменной кладке. В меньшей мере была затронута тема монолитного строительства, потому что в то время в Советском Союзе монолит применялся в основном в промышленных сложных конструкциях и строениях. Это сейчас практически все строения бетонные, быстрые, технологии сменились…
Базовые знания, конечно, пригождаются — где-то покрасить, где-то шпателем помахать. Вещь полезная. Знания и умения держать молоток в руках или лопатой размахивать скорее пригодятся в жизни, чем знание квантовой механики и каких-то серьезных вещей. Или когда уже долгое время пожив, едешь по городу, смотришь по сторонам, видишь какие-то строения, дома, которые возводил, это прикольно. Понимаешь, что ты приложил руки к этому, а оно сейчас стоит, работает, люди живут… Так что навыки пригодились и пригодятся, я думаю, еще не раз.
На ваш взгляд, нужны ли какие-то особые качества человеку, который решил стать специалистом в строительной области?
Нет, я думаю, любой человек, который пошел в строительную отрасль учиться, работать, долго думал, что-то для себя решал, не думаю, что в выборе профессии есть какой-то глубокий философский смысл. Любой человек в состоянии приспособиться на том месте, где он нужен, тем более если он дружит с пониманием и осознанием происходящего.
Какие слова напутствия вы могли бы сказать ребятам, которые собираются связать свою жизнь с профессией строителя или архитектора?
Я хотел бы сказать не только тем ребятам, которые хотели бы стать строителями и посвятить свою жизнь этой блестящей профессии, великой во всех отношениях. Я бы не стал зауживать сей момент и скажу для всех ребят, которые для себя решили пойти по профессии не только строителя, но и рабочего на заводе, сварщика — кого угодно. Эти ребята собираются жить и работать руками. Долгие годы в нашей стране этому моменту мало уделялось внимания, оттого у многих людей появилось затуманенное отношение к происходящим вещам: эта профессия — модная, вот эта — немодная, что работать руками — это отстой… Как следствие, имеем пруд пруди барист, брадобреев, менеджеров на удаленке, кого ни попадя. Особенно сейчас, когда Россия вступила в период тяжелых испытаний, мужики бьются на фронте, а другим ребятам нужно восстанавливать целые города — они и строят, и бетонят. Поэтому мое напутствие — правильное дело вы придумали, ребята, работать руками, приносить пользу, не быть безразличным к судьбам своей страны. Суть ясна: я приветствую всех, кто собирается работать руками, это на самом деле клевая штука. Блестящее будущее вас ждет, ребята. Надо любить свое дело, а раз вы туда пошли, то в любом случае вы относитесь к этому делу с симпатией. Стройка вообще фишка нашей страны, куда Россия приходит — там начинают строить. Честь вам и хвала, честь всем, кто приложил руку к строительству, честь ребятам, которые выбрали славный путь строителя, честь ребятам, которые выбрали работать руками!
