12 августа 1956 года работники строительной отрасли Советского Союза впервые отметили свой профессиональный праздник, который был учрежден указом Президиума Верховного Совета СССР «Об установлении ежегодного праздника «День строителя». Как говорилось в пояснении к документу, такой шаг был сделан «для стимуляции работников отрасли и повышения их статуса». Сами строители в том же 1956 году ответили на это вводом в эксплуатацию уникальных жилых, инфраструктурных и социальных объектов.
Советский Союз был спортивной страной, и здоровый облик советского человека пропагандировался на самом высоком уровне. В 50-х годах СССР, наконец, был допущен к участию в олимпиадах и чемпионатах мира, но в разрушенной войной стране проблемы со спортивной инфраструктурой все еще оставались. К тому же, не было вместительной многофункциональной центральной спортивной арены для проведения знаковых матчей и организации крупных соревнований. А без этого невозможно было принимать в стране лучшие мировые команды и спортивные форумы. К примеру, первую Спартакиаду народов СССР 1956 года. Поэтому одной из главных задач, стоявших перед руководством государства, стало строительство главного стадиона и ключевых спортивных арен.
Чаша стадиона. Группа архитекторов в составе Александра Власова (главный архитектор Москвы с 1950 года), Игоря Рожина, Николая Улласа, Александра Хрякова и инженеров Всеволода Насонова, Николая Резникова и Василия Поликарпова с высот Ленинских гор у подножия только что построенного в 1954 году здания МГУ определили оптимальную площадку для строительства основной спортивной арены СССР в юго-западной части Хамовников на Лужнецкой равнине прямо на берегу Москвы-реки.
Оптимальная, потому что располагалась она на пустыре в центральной части столицы. До будущего стадиона легко было бы добраться, он удобно вписывался в транспортную карту Москвы. Проектная деятельность и ее согласование уложились всего в три месяца — следовало спешить и сдать объект к началу Спартакиады.
В то же время выбранный участок был пойменный, входил в зону частых подтоплений. Идея строительства стадиона в этом месте принадлежала еще главному архитектору Москвы (1935-41 гг.) Сергею Чернышеву. Стадион должен был стать «учебно-показательной, методической и образцовой станцией оздоровления, воспитания и развития… для подготовки и совершенствования бойцов, боевых когорт пролетариата и крестьянства». Однако, именно проблему подтоплений до войны и не смогли решить.
Под руководством главного столичного архитектора Власова Лужнецкую равнину осушили и подготовили к созданию ландшафтного парка со спортивными сооружениями внутри. Поклонник античного искусства Власов стремился к реализации своего проекта с учетом древних традиций. «Вновь и вновь вернешься к творениям прошлого, — писал он в своем дневнике. — Чтобы проникнуть в принципы их построения и использовать эти принципы как замечательный материал для новаторского решения величественной задачи современности. Разве в мысли Маркса о вечной прелести античного искусства и его неповторимости не заключена вся суть нашего отношения к творениям прошлого!»
Перед началом строительства предстояло провести масштабные работы по расчистке, сносу ветхого жилья (в том числе Тихвинской церкви XVIII века), подсыпке грунта и стабилизации его за счет многочисленных свай. На общую площадь объекта 160 га (комплекс спортсооружений состоял из большой и малой спортивных арен, Дворца спорта, бассейна, ряда открытых спортплощадок) было завезено порядка 3 млн кубометров грунта, вбито до 10 тыс. свай. Со стороны реки устроили гранитную набережную, проложили сеть автодорог, инженерную инфраструктуру.
Для главной спортивной арены на стройматериалы не скупились. Основные инертные и облицовочные материалы поступали из Ленинграда и Армении, электрооборудование и древесина для зрительских мест — из Украины, мебель — из прибалтийских Риги и Каунаса. В то же время упор сделали на использование сборного железобетона и типовых сборных элементов для убыстрения процесса.
Строительство велось ударными темпами как объект всесоюзного значения. В работах задействовали более 10 тыс. комсомольцев-добровольцев и множество военных строителей, что придавало проекту характер массового патриотического деяния.
В итоге столь масштабный проект был реализован за рекордные 450 дней. 31 июля 1956 года большая спортивная арена им. Ленина на 101 тыс. мест (одна из крупнейших в Европе) приняла у себя футбольный матч СССР — КНР, а затем и Спартакиаду. Москва получила современные спортивные сооружения и прекрасный ландшафтный парк «Лужники».
«Интересно, что ландшафт «Лужников» на контрасте с лесными массивами на другом берегу реки с самого начала предполагался быть созданным искусственно, с нуля, — писал нынешний главный архитектор столицы Сергей Кузнецов. — В процессе реконструкции, которая проходила на территории комплекса в последние годы уже под присмотром нового главного архитектора Москвы, эта идея получила дальнейшее развитие: озеленение и цветники освежили, распространили их на набережную и пустили параллельно велосипедным и беговым дорожкам, пересмотрели точки размещения фонтанов и создали дополнительные функциональные зоны в виде спортивных и детских площадок. По сути «Лужники» превратились в современный городской парк с упором на активный отдых, ту самую «образцовую станцию оздоровления, воспитания и развития».
По тонкому льду. И все же, СССР был страной, преимущественно, северной. Кроме летних видов спорта широкой популярностью пользовались и зимние. К примеру, хоккей с шайбой. В 1954 году СССР впервые был допущен к участию в чемпионате мира по хоккею и катком промчался по всей тогдашней элите, а в последний день турнира сокрушил и родоначальника Канаду — 7:2. В мире появился новый хоккейный гегемон.
Однако, в северной стране в холодное время наблюдать за игрой на открытых стадионах для болельщиков удовольствие еще то. Необходимо было наряду с главной футбольной ареной построить и главную хоккейную. Локацию для этого выбрали в парке культуры и отдыха «Сокольники» для привлечения любителей спорта. Ранее здесь располагался популярный ледовый каток, известный по эпизоду в фильме «Покровские ворота». Здесь же была и открытая хоккейная коробка для любителей этого вида спорта.
В 1955 году на одной из аллей Сокольнического парка, недалеко от главного входа, появилась строительная площадка.
14 апреля 1956 года по проекту архитектора Льва Адлера на месте так называемого летнего катка появился временный Дворец спорта с хоккейным катком с искусственным льдом и трибуны на 6 тыс. зрителей. Под ними располагались помещения для спортсменов, тренеров, администрации.
Уже через два дня после открытия в «Сокольниках» прошла первая официальная игра в рамках чемпионата СССР по хоккею между командами ЦСК МО и «Локомотив» (Москва). Лед вполне выдерживал, даже в летнюю жару он был крепким и гладким.
Несколько лет каток «Сокольники» оставался единственным (за исключением открывшегося позже Дворца спорта в «Лужниках») местом в стране, где можно было играть в хоккей практически круглый год. Просуществовал летний дворец недолго (холодильники не выдерживали) и вскоре был перестроен в зимний. Проектировали обновленный дворец молодые выпускники МАРХИ архитекторы Бронислава Шапиро, Вениамин Нестеров и Аркадий Половников. Нестеров, ставший главным архитектором Сокольнического района, занимался полной реконструкцией и застройкой всей Сокольнической площади, модернизацией Дворца спорта «Сокольники» со зрительным залом на 11 тыс. мест.
Главным чудом дворца стала крыша. Чтобы перекрыть огромный пролет (72 на 126 м) без внутренних опор, мешающих обзору, инженеры применили революционную для СССР конструкцию — висячее покрытие системы вант. Две мощные стальные арки-ванты, натянутые между железобетонными пилонами, несли на себе кровлю, словно гигантский гамак. Это был один из первых в мире крупных опытов такого рода. Вес каждой арки составлял 64 тонны, а их монтаж на высоту требовал ювелирной точности.
Кровлю собрали из тысяч небольших железобетонных плит-черепиц, уложенных по стальной сетке. Фасады почти целиком состояли из стекла, что создавало ощущение невесомости и единства с парком «Сокольники». Это, однако, рождало новые трудности: панорамное остекление требовало уникальных решений для герметизации и теплоизоляции в суровом московском климате.
Строительство велось в три смены, без выходных, часто при морозе. Работали тысячи людей: монтажники, сварщики, бетонщики. Сложнейшей операцией оказался подъем и натяжение стальных арок. Для этого соорудили временные опоры-«козлы», а регулировка натяжения велась с помощью мощных домкратов. Малейшая ошибка в расчетах могла привести к катастрофе, но коллектив ученых ЦНИИПроектстальконструкции и бригады монтажников блестяще справились с задачей.
Дворец просвещения. В 1956 году вступил в строй еще один дворец, но уже далекий от спортивных достижений. Его архитектор, уроженец Нахичевани-на-Дону Георгий Петров, ученик знаменитого зодчего Ивана Жолтовского, утверждал, что хотел создать своеобразный дворец просвещения. Выпускник МАРХИ, сторонник стиля ампир, активный участник восстановления послевоенного Ростова-на-Дону и автор проектов зданий самого большого на тот момент в Европе Ростовского цирка, жилых домов на центральной ростовской улице Энгельса (здания с двухуровневыми квартирами с кафе «Золотой колос» и магазином «Динамо») был известен тем, что не стеснялся лично уничтожать строительную халтуру, не соответствующую его проектам. Так он с топором в руках срубал неправильные, с его точки зрения, фризы на зданиях.
В 1953 году ему поручили проектировать здание Высшей партийной школы в Ростове, которое он видел как дворец просвещения. Проект был задуман Петровым и его коллегой Николаем Худовердовым с поистине ампирским размахом.
Однако, возведение здания пришлось как раз на выход постановления ЦК КПСС и Совета министров СССР от 4 ноября 1955 года «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве». Это вынуждало Петрова идти на упрощение проекта своего дворца на стыке неоклассики и функционализма.
Зодчему пришлось приложить массу усилий, чтобы сохранить задумку без значительных упрощений. Верхние этажи здания отделаны керамической плиткой, нижние — блоками туфа. Также были использованы керамические капители и базы колонн, карнизные блоки, рельефные вставки с гирляндами и розетками. Фасады подчеркивали огромные коринфские полуколонны, со стороны Соборной площади над окнами первого этажа удалось сохранить барельефы на тему просвещения, со стороны Буденновского уже при последней реконструкции в этом веке в пустующие ниши установили статуи, предусмотренные в первоначальном петровском проекте.
Это был, конечно, уже не дворец, но еще и не безликий монстр «партийного строительства». Зодчему удалось защитить свой ампир и сохранить имя в истории.
