Уже через пару месяцев мы будем праздновать 80-летний юбилей победы в Великой Отечественной войне. Накануне этого события «Вестник» вспоминает подвиг советского народа, проявившего настоящие чудеса выдержки, скорости и стойкости при восстановлении страны из руин. В результате Второй мировой войны в СССР было разрушено полностью или частично 1710 городов и поселков, более 70 тыс. деревень, пострадало 1,5 млн зданий и сооружений. Лишились крыши над головой около 25 млн человек. Стояла задача в кратчайшие сроки восстановить работоспособность предприятий и дать кров советским людям. По сути, задачи взаимосвязанные, и реализация первых решала проблемы вторых.
Строительная статистика той войны совершенно обескураживает. На оккупированных территориях из 2,567 млн жилых домов в советских городах уничтожена почти половина – 1,209 млн. Из 12 млн сельских жилых домов разрушены или сожжены 3,5 млн. В таких городах, как Витебск, Великие Луки, Брянск, Сталинград, Новороссийск, Воронеж, Вязьма, Гомель, Керчь, Курск, Минск, Мурманск, Нарва, Новгород, Орел, Ржев, Ростов-на-Дону, Смоленск, Старая Русса, Чернигов пострадали от 70 до 99% строений.
В древних исторических городах в руинах лежали не только культурные объекты, но и обычные дома. Выжившее население ютилось в подвалах, развалинах, землянках, шалашах. Из груды битого кирпича умельцы создавали себе какое-то подобие жилья — укрытия от дождя и ветра.
Общий ущерб оценивается экономистами в астрономическую сумму 2,6 трлн рублей. Притом, что доходы советского бюджета в предвоенные годы не превышали 180 млрд рублей.
При этом никто не снимал с населения задачи трудиться и выполнять планы послевоенной пятилетки, которая проходила в условиях политического обострения и начала холодной войны.
То есть людям надо было как-то выживать, восстанавливать свои города и параллельно ударно трудиться. Вроде бы, задачи взаимоисключающие. Но здравый смысл диктовал в первую очередь восстанавливать предприятия, работающие на строительную отрасль. С помощью которых и будут возрождаться сами города.
Уже 29 сентября 1943 года при Совнаркоме СССР был образован Комитет по делам архитектуры во главе с лауреатом Сталинской премии в области архитектуры Аркадием Мордвиновым. В его функционал входило утверждение проектов застройки городов и поселков, развитие строительного нормирования и типового проектирования, а также руководство научными и образовательными учреждениями в области архитектуры и строительства.
1 ноября 1945 года Совнарком выпустил Постановление N° 2722 «О мероприятиях по восстановлению разрушенных немецкими захватчиками городов РСФСР: Смоленска, Вязьмы, Ростова-на-Дону, Новороссийска, Пскова, Севастополя, Воронежа, Новгорода, Великих Лук, Калинина, Брянска, Орла, Курска, Краснодара и Мурманска». Перечень городов определялся по степени разрушений и важности их для народного хозяйства. В 1965 году Севастополь получил статус города-героя, в 70-80-х годах к нему же отнесли Новороссийск, Смоленск и Мурманск. Остальные из этого списка уже в постсоветскую эпоху стали городами воинской славы.
Производительные силы. Для реализации мероприятий постановления создали специальные строительные тресты, из состава армии для них выделялись 2800 грузовых автомобилей, 5 тыс. лошадей и 4 тыс. повозок. Для строителей и ИТР, трудящихся над восстановлением этих городов, был установлен дополнительный паек из расчета 100 г хлеба, 80 г крупы и 15 г сахара на человека. В качестве поощрения им разрешили продавать мыло, спички, табак, кондитерские изделия и ткани по сниженным ценам.
Согласно приказу Государственного Комитета обороны от 23 мая 1944 года, Наркомгражданстрою РСФСР было предписано создать производственную базу для строительства в год 510 тыс. кв. м жилой площади, из которых 400 тыс. — в сборных деревянных домах, 60 тыс. — в домах из гипса, 50 тыс. — в домах из шлакобетона. При этом только 30% жилой площади предполагалось обеспечить водопроводом и канализацией, 20% — центральным отоплением.
Главснаблес должен был поставить в 1-м квартале 1946 года 500 финских домиков (25 тыс. кв. м) для размещения строителей. Предусматривалось и материальное стимулирование для восстановителей. За ними на 3 года закреплялась жилплощадь. Были установлены повышенные оклады для руководящего состава стройтрестов, занятых на восстановлении, — 2-2,5 тыс. рублей. Наиболее отличившиеся получали премии Совнаркома от 20 до 100 тыс. рублей.
Самым насущным вопросом стало решение проблемы трудовых ресурсов. Постановление N° 2722 определяло и обеспечение рабочей силы для строительства. В Ростове, Воронеже и Калинине предстояло открыть три ремесленных училища для подготовки строительных кадров общим числом 600 человек, в Брянске, Великих Луках, Новгороде, Севастополе и Ростове — пять школ фабрично-заводского обучения для Наркомгражданстроя РСФСР с числом учеников в 1000 человек.
В этом же постановлении вменялось в обязанность НКВД привлечь к восстановительным работам 8250 военнопленных из расчета: в Ростове-на-Дону — 400, Пскове — 200, Севастополе — 700, Воронеже — 1800, Брянске — 1750, Орле — 400, Курске — 700, Смоленске — 500.
Свою роль сыграла и демобилизация. К 1948 году из армии вернулись свыше 8 млн человек.
Кстати, за два года до выхода постановления N° 2722 местными силами на освобожденных территориях удалось уже восстановить 4 млн кв. м жилья, водопроводы в 105 городах. Всего на реконструкцию и новое жилищное строительство в четвертой пятилетке правительство выделило 16,1 млрд рублей. Цифра весьма незначительная, учитывая, что ущерб одной только Сталинградской области зашкаливал за 19,2 млрд рублей, из которых 9 млрд — город имени Сталина.
Первый среди неравных. Интересно, что первым из восстановленных городов официально считается подмосковная Истра, возрожденная из руин, когда не отгремели залпы войны. За нее взялись почти сразу же после освобождения, в 1942 году. Летом уже был готов проект реконструкции, который разрабатывал главный архитектор института «Академпроект», академик Алексей Щусев. Проект застройки площадей и улиц предполагал сооружение зданий в традициях русской национальной архитектуры. В восстанавливаемой Истре намечалось построить центральную площадь с часовой башней, внешне напоминавшей Стокгольм, туристические базы из благоустроенных деревянных коттеджей, несколько гостиниц. Базы должны быть оснащены удобствами: «кухня с заготовочной, кладовой, мойкой, сервизной и т. д., административные и служебные помещения, а также курительные комнаты и санитарные узлы. Здания имеют террасы, которые используются для отдыха, а также для нужд буфета. Запроектировано печное отопление».
Проект обсуждали такие корифеи отечественной архитектуры как Виктор Веснин, Иван Жолтовский, Моисей Гинзбург и другие, отметив, что «всеобщее признание получил проект А. В. Щусева, который трактовал Истру как небольшой курортно-дачный городок, рассчитанный, в основном, на обслуживание туризма и мелкую кустарную промышленность».
По сути, Истру восстанавливали сразу как подмосковную здравницу, в которую предстояло плавно вписать сильно пострадавший и реконструируемый Новоиерусалимский монастырь, заложенный еще патриархом Никоном в XVII веке.
«Ввиду того, что старинный план соответствовал топографии города, в новом плане сохранена, в основном, принятая система разбивки улиц. Только часть улиц будет уширена бульварами и закруглена сообразно рельефу местности. Кроме того, прямоугольная сеть кварталов будет пересечена диагоналями по направлению к городским заставам в восточной части города. Таким образом, кроме прямоугольных участков, получится большое количество участков трапециевидной формы», — писал Щусев в своем пособии «Проект восстановления города Истры».
Однако, реальность диктовала ускоренное строительство жилья, и по проекту Щусева успели построить лишь несколько домов по улице Кооперативной.
«Ни один немец не покинет СССР, пока не будет полностью восстановлен Сталинград». Город имени Вождя и Учителя необходимо было возрождать обязательно, хотя ввиду фатальных разрушений его даже предлагали законсервировать как гигантский памятник под открытым небом, а жилую часть перенести на другое место. Но сам Иосиф Сталин был против, да и нарком иностранных дел Вячеслав Молотов даже заявил, что «ни один немец не покинет СССР, пока не будет полностью восстановлен Сталинград». Но военнопленные главным образом были использованы для разборки колоссальных завалов.
До марта 1943 года территория города была полностью разминирована. Туда прибыл главный архитектор управления строительством Дворца советов Борис Иофан. 4 апреля 1943 года Государственный Комитет обороны принял постановление «О первоочередных мероприятиях по восстановлению промышленности и городского хозяйства Сталинграда», а 20 мая специальным распоряжением Совнаркома СССР создали творческо-экспериментальные мастерские Академии архитектуры под руководством известных специалистов Каро Алабяна, Ивана Жолтовского, Алексея Щусева, Владимира Гельфрейха, которые по существу с нуля разрабатывали схему генеральной планировки города (другая мастерская Моисея Гинзбурга делала такой же проект для Севастополя, Льва Руднева — для Воронежа и т. д.). Экспертная комиссия приняла за основу план восстановления, разработанный группой Алабяна. Было создано главное управление «Главсталинградстрой», при котором начали работать строительные тресты.
Как заметила в своей монографии «Советский город 1940-х — первой половины 1950-х годов. От творческих поисков к практике строительства» доктор архитектуры Юлия Косенкова, в разрушенном Сталинграде две трети запланированной к строительству жилой площади должны были представлять собой коммунальные бараки-общежития, в лучшем случае разделенные на комнаты. И только 30% — квартирное жилье.
«Не дожидаясь разработки генплана, крупнейшие промышленные ведомства быстро восстанавливали северную часть города, где располагались такие заводы как Сталинградский тракторный, «Красный Октябрь», «Баррикады», — пишет Юлия Косенкова. — В первые месяцы восстановления «выхватывались» дома с наименьшими разрушениями. Но постепенно восстановительные мероприятия были типизированы и поставлены на поток. Дома восстанавливались целыми улицами и кварталами независимо от тяжести разрушений».
По замыслу главного архитектора Сталинграда Василия Симбирцева, центральная часть города в сравнении с исторически сложившейся планировкой подлежала полной перестройке, в процессе снесли множество уже восстановленных после Сталинградской битвы либо подлежащих восстановлению зданий дореволюционного и довоенного периодов. Город на много километров вытянули вдоль Волги. Улицы, ранее шедшие к железнодорожному вокзалу наискосок от реки, превратились в правильные проспекты, идущие под прямыми углами. Симбирцеву принадлежат проекты Аллеи Героев, послевоенного вида площади Павших борцов, здания Высшей партийной школы (ныне медуниверситет), планетария, Центральной набережной с широкой лестницей к Волге и другие.
Поскольку именно реконструкция промышленных предприятий в первую очередь заботила в военное время правительство, жилищное строительство отошло на второй план. Во многом население само занималось устройством крыши над головой. Бараков и щитовых домиков не хватало, на 1 мая 1945 года на каждого жителя приходилось не более 2,8 кв. м. Поэтому 16% населения продолжали жить в блиндажах, землянках, подвалах, на летних кухнях, в развалинах, в подсобках предприятий.
С Волги на Дон. С не меньшими трудностями при восстановлении пришлось столкнуться и архитекторам, возводящим из руин Ростов-на-Дону. Возглавлял работы столичный архитектор Владимир Семенов.
Будущий главный архитектор донской столицы Ян Ребайн писал в своих мемуарах: «Я возвратился в Ростов из госпиталя через два месяца после освобождения города. Перед моим взором предстала страшная картина разрушений. Почти все крупные здания города были превращены в руины. Когда в декабре 1944-го «отец отечественного градостроительства» и мой учитель В. Н. Семенов включили меня с группой ростовских архитекторов в работу над генпланом восстановления и реконструкции разрушенного Ростова, то длинных речей не было. Коротко и ясно нам сказали: надо уложиться в срок. Я помню, как в нетопленом зале с оконными проемами, заложенными стеклянными консервными банками, ежась от холода, академик Владимир Николаевич Семенов докладывал о первых начертаниях генерального плана».
В нем была реализована давняя задумка «вернуть город на Дону самому Дону». До этого жилые кварталы были отрезаны от реки фалангами промышленных предприятий, пакгаузов, купеческих лабазов, транспортных сообщений и прочим. Единой артерии, связывающей застройку от Темерника до Богатяновского источника, не было — все перекрывалось глухими стенками и зданиями, к которым вели спуски. К тому же вдоль берега шла железнодорожная ветка от станции Кизитеринка к ростовскому вокзалу. План Семенова предусматривал коренную перестройку с ликвидацией этого участка железной дороги и развороту общественных зданий к Дону.
После утверждения генплана Советом министров СССР 9 августа 1945 года начался демонтаж железнодорожной ветки, создание твердого покрытия и зеленой зоны набережной (проект Ребайна и Разумовского). Были подготовлены проекты Театрального спуска, а также строительства новых жилых районов к северу и западу от центра. В Ростове наметили к разбивке многочисленные парковые зоны, скверы, палисадники — отголоски старого «города-сада». Послевоенный Ростов очень сильно отличался от довоенного, но как раз благодаря умному генплану Семенова он сумел сохранить свою старую часть, дополнив ее зеленым поясом — своеобразными «легкими» мегаполиса.
Вместе с тем пожелания архитекторов в послевоенный период шли вразрез с политическими реалиями. Холодная война вносила коррективы в планы зодчих, и основные капиталовложения в первую очередь шли на восстановление промышленного потенциала страны для ее обороноспособности.
Поэтому в обиход восстановительного периода вошел термин «жилые дома облегченного типа» — попросту бараки, подвалы и казармы для рабочих и их семей.
Принятое правительством решение о снижении стоимости строительства вызвало необходимость пересмотра некоторых устаревших правил и норм планировки и застройки городов и ориентировало на индустриализацию строительства, его концентрацию и более экономное использование городской территории путем правильного подбора основных типов жилых домов и применения рациональных плотностей застройки. Глава Союза архитекторов Каро Алабян говорил: «Сегодня говорить об уникальных памятниках… сегодня сделать центральными вопросами проблемы большой архитектуры я считаю для себя неправильным. Сейчас главная задача — это массовая архитектура, средний уровень советской архитектуры».
