В этом году исполняется 145 лет со дня окончания строительства по «временному этапу» крепости святого Димитрия Ростовского (по «непременному этапу» она так никогда и не была сооружена). А также 193 года со дня рождения ее «отца» — первого ростовского строителя, военного инженера,
генерал-майора Александра Ригельмана, главного фортификатора Новороссии, оставившего после себя интереснейшие записки по истории донского и малоросского казачества.
Александр Иванович Ригельман родился в 1714 году (по другим данным, в 1720-м) в селе Андреевка Черниговской губернии, в дворянской семье немецкого обер-офицера на русской службе. Сам Ригельман-старший прибыл в Россию в начале века в свите невесты царевича Алексея Петровича — принцессы Шарлотты-Христины-Софии Брауншвейг-Вольфенбюттельской. Здесь он женился на русской и принял православие. После выхода в отставку поселился в имении своей жены на Черниговщине.
Когда единственному сыну Ригельманов исполнилось 10 лет, он остался круглым сиротой. Но средств хватило на то, чтобы 12 июля 1730 года поступить сначала в петербургскую Инженерную школу, а затем и в учрежденный Анной Иоанновной престижный Шляхетский корпус на специальность военного инженера. Согласно его собственному формулярному списку, «12 генваря 1738 года Ригельман в присутствии фельдмаршала Миниха успешно выдержал испытание и был выпущен кондуктором», т.е. с унтер-офицерским чином.
Старый фельдмаршал «крестника» не забыл и вытребовал юного способного немца к себе в Киев, в действующую армию, разворачивавшуюся в Днестровский поход на турок. После двукратного взятия Крыма (отряд генерала Петра Ласси из Азова впервые в русской истории ворвался на полуостров в обход Перекопа через Сиваш и Арабатскую стрелку) и Очакова Миних собрал 108-тысячную армию для окончательного разгрома османов.
В 1739 году Ригельман участвовал в сражении у молдавской деревушки Ставучаны, под которой был разбита 90-тысячная армия бендерского сераскира Вели-паши, а затем во взятии мощной крепости Хотин и столицы Молдовского княжества Ясс.
Именно на плечи военных инженеров и медиков пришлась главная тяжесть этой победоносной войны, в которой Россия воевала главным образом со степью, эпидемиями, погодой, голодом и отсутствием фуража. Из 100 тысяч своих безвозвратных потерь лишь 7% пришлись на реальные боевые действия.
Для молодого инженера это была прекрасная «разрушительная практика» — осадные, полевые, фортификационные работы дали ему богатый опыт для последующей созидательной деятельности. После подписания Белградского мира с Турцией Ригельман занимается демаркацией новой границы после присоединения Молдовы к России — от устья реки Синюхи до Днепра, Миуса и Азова. При этом почти два года он живет среди запорожцев, о которых впоследствии напишет «Летописное повествование о Малой России, ее народе и казаках вообще».
2 июня 1743 года за заслуги в ходе войны и последующей демаркации Ригельману был присвоен чин инженер-прапорщика и назначение делать топографическую карту от Киева до Смоленска, а также «сочинение» планов городков Прилуцкого, Лубенского и Миргородского полков. В последующие годы молодой немец вообще не сидит на месте. Его участие отмечено в строительстве Васильковского, Обуховского, Трипольского и Стайковского ретраншементов под Киевом. Затем уже в чине инженер-подпоручика Ригельман был отправлен в Киргиз-Кайсацкую орду к Нурали-хану, после чего укреплял и перестраивал пограничные уральские крепости Пояицкую, Самарскую, Сакмарскую, Верхояицкую и Уискую до самой Тоболо-Ишимской укрепленной линии в Западной Сибири. Одну из тех, в которой служил юный офицер Гринев в пушкинской «Капитанской дочке».
В 1752 году уже зрелым инженером в чине поручика Ригельман работает в крепостях Царицын, Красный Яр, Кизляр, Астрахань, где начинает заниматься эпистолярным жанром, написав «Изъяснение о Кизлярской крепости» и о происхождении терских и гребенских казаков.
Однако центр разбухания империи твердо переместился на Юг, где и требовались усилия инженеров и саперов для срочного возведения крепостей и защиты от кубанских татар и ногаев. Украинская «засечная» черта против Крыма постепенно теряла актуальность, ибо победы России над Турцией и Ордой надолго отбили охоту крымцам к походам в Новороссию, к тому же императрице удавалось периодически «подсадить» на ханский трон «своего Гирея». Но набеги кубанских степняков на земли донских казаков (впрочем, принципиально небезответные) тревожили столицу, да и сами донцы отнюдь не казались Петербургу агнцами. Поэтому требовалось опоясать крепостями и войсковые земли. Цитаделей Азова и святой Анны было явно мало. Нужен был мощный опорный пункт, который мог бы и от кубанских татар отбиваться, и присматривать за буйным казачеством. Да и очередная русско-турецкая война была не за горами — Белградский мир лишь обнажил противоречия с османами на пути выхода России к Черному морю.
Еще в 40-х годах русские военные инженеры усиленно искали место, где можно было создать мощное укрепление. Проект крепости предложил в 1745 году инженер Сипягин, но он не был утвержден сенатом точно так же, как и еще шесть проектов, составленных в 1748 году. Через десять лет группа инженеров (М. Деденев, Д. Дебоскет, М. Мартынов, Л. Голенищев-Кутузов, С. Козьмин, М. Мордвинов и др.) составила два проекта. Первый — «непременный» — предусматривал строительство крепости из камня (стоимость 674,4 тыс. рублей), согласно второму — «временному» — (стоимость 438,8 тыс. рублей), укрепления должны были быть земляными, но «в одинаковых линиях, дабы впоследствии удобно переделать».
16 декабря 1749 года дщерь Петрова императрица Елизавета подписала указ об учреждении таможни в устье Темерника. Управлять ею назначался черкасский гость (купец) Василий Хастатов, подчинявшийся коменданту крепости св. Анны генерал-майору барону Роберту фон Венделю. Оттуда же были переведены солдаты вместе с семьями для обустройства таможни и поселения рядом с ним. Для охраны поселенцев выделили городовых казаков-доломанов Азовского конного полка. Всего первых обитателей будущей южно-российской столицы насчитывалось 168 душ обоего пола.
Новую же крепость во имя митрополита и чудотворца Ростовского св. Димитрия было решено возвести двумя верстами выше от таможни по Дону, у урочища Богатый Колодезь, который в своей «Поденной записке» поминал за полвека до этого сам неугомонный Петр. По крайней мере, одна проблема со свежей и чистой водой у будущего гарнизона уже отпадала. В 1758 году особый комитет, состоящий из артиллерийских и инженерных генералов и штаб-офицеров, утвердил непременный и временный проекты строительства новой крепости. 13 сентября 1761 года государыня подписала указ о наименовании ее крепостью святого Димитрия Ростовского «для защиты населения от турок, татар и ногаев». Здесь же царственная десница добавила на всякий случай: «Дабы держать в страхе донских казаков». Через 10 дней состоялась торжественная закладка крепости, на которой присутствовали преосвященный Кирилл — епископ Воронежский и Елецкий, управляющий Темерницкой таможней Хастатов, комендант уже несуществующей крепости св. Анны бригадир Иван Сомов, а также дотоле никому не известный капитан Александр Ригельман, командированный на Дон из Оренбурга.
Проект «временного этапа» крепости в виде восьми больших острых и восьми малых углов с земляными валами был выполнен петербургским инженером Иваном Веденеевым, «привязывать» же его к местности надлежало уже самому черниговскому немцу.
По плану с запада на восток редуты крепости тянулись от нынешней улицы Чехова до Нахичеванского проспекта, с севера на юг — от Красноармейской до самой высокой части берега Дона (Троицкий редут) общей площадью 87,5 десятины. Всего в крепости было девять редутов, названных по имени святых (Аннинский, Андреевский, Александровский, Екатерининский, Елизаветинский, Петровский, Павловский, Донской, Троицкий), и девять равелинов-реданов между ними. В своем роде она была самой современной и мощной крепостью на юге России. В окружности ее стены составляли 3,5 км. Редуты окружались по периметру глубоким рвом с укрепленным контрэскарпом. Прибрежное плато, занятое крепостью, возвышалось на 30 сажень (64 м) над уровнем Дона. На террасах обрыва со стороны реки была создана система укреплений. К крайним редутам примыкали Троицкий и Донской реданы, между которыми находился бастион Димитрия Ростовского с кронверком. Под реданами располагались Темерницкий и Аксайский редуты, еще ниже три батареи. На нижней террасе был редан Богатый, по сторонам от которого размещались полубастионы Азовский и Черкасский. Кроме того, в редутах были возведены пороховые погреба в виде обширных подземных сооружений, перекрытых балками с накатом. Крепость имела многочисленный гарнизон, была вооружена 238 орудиями и на протяжении полувека являлась тыловой базой русских войск.
В крепость вели двое ворот — западные Архангельские (в районе Чехова и Социалистической) и восточные Георгиевские (Нахичеванский — Серафимовича). Внутри наметили сетку прямоугольных кварталов, разделенных улицами 10- и 5-саженной ширины, причем широкие улицы направлялись перпендикулярно к реке, с севера на юг. Центральная улица крепости проходила в сторону Богатого источника и получила название Богатяновского переулка (ныне проспект Кирова).
Камень для строительства ломали у Богатого источника, лес привозили из Леонтьевских и Глухих буераков (район рек Миус и Калмиус). В то время берега этих рек были покрыты дремучими лесами, в которых росли бук, граб, дуб. Лес рубили, сплавляли плотами по Миусу почти до Миусского лимана, оттуда на лошадях и волах везли в крепость. Из камня и кирпича были возведены штаб (на Суворова, напротив ныне восстановленной часовни в Покровском сквере), комендантский дом с фруктовым садом (Суворова — Кировский), обер-офицерские квартиры, госпиталь (Социалистическая — Журавлева), гауптвахта (на месте отеля «Дон-Плаза»), арсеналы (в центре крепости и возле Богатяновского источника), 28 казарм, 7 провиантских и 4 артиллерийских склада, пороховые погреба (на месте РГСУ), пекарни и др. На крепостную соборную Покровскую церковь камень решили не тратить, и первоначально она была деревянной. От порохового погреба у Богатого Колодезя на северо-восток в сторону густых рощ из крепости вел подземный ход, ставший впоследствии темой для массы слухов, сплетен и легенд. Семьи солдат обитали по соседству в Солдатском форштадте (слободке) на берегу Темерника. Руководивший инженерной командой Ригельман не жалел ни себя, ни своих подчиненных. Гонял их до седьмого пота. В этом ему непосредственную помощь оказывали первые коменданты крепости бригадиры Иван Сомов и Василий Сипягин, по первому запросу выделявшие солдат на тяжелые земляные и каменные работы.
Район будущей крепости пересекали перпендикулярно к Дону глубокие балки, для засыпки которых потребовались десятки тысяч возов земли. Строителям не хватало продовольствия и денег. Так, в одном из документов от 15 июня 1762 года Ригельман писал: «С вступлением в работу прошлого 1761 года декабря 17-го числа в силу указа, заработные деньги поныне ниоткуда не получали и будучи в той работе платьем и прочим весьма оборвались, что уж в работу ходить в одежде в такой мороз не могут». Тем не менее большая часть работ «по временному плану» была окончена за два года, всего же крепость св. Димитрия строилась шесть лет. Ну и чего там греха таить, первый в городе кирпичный заводик принадлежал самому черниговцу и поставлял продукцию на постройку внутренних крепостных помещений.
В 1763 году уже новая императрица Екатерина II вызвала Ригельмана для доклада в Петербург. Он преподнес ей план сооружавшихся укреплений и так при этом засмущался, что «государыня спросила у инженера циркуля, которого тщетно искал он в своих карманах». Однако Ея Величество усердие оценила, зодчего изволила похвалить, наградить золотой табакеркой, наполненной червонцами и штофным платьем для его супруги «с плеча императрицы». А по возвращении в Дмитриевскую крепость 3 марта 1764 года Ригельман получил внеочередное звание подполковника.
Девять лет он возглавлял инженерную команду крепости. После начала войны с Турцией в 1768 году Ригельман получил задание срочно заняться дополнительным укреплением бастионов св. Димитрия. Однако победы армий Румянцева и Суворова сделали неактуальным выполнение «непременного плана» крепости, и сенат решил сэкономить на строительстве, пустив деньги на войну. Каменные стены с бойницами на валах так и остались неосуществленным проектом.
Свободное время инженер посвятил литературному и историческому творчеству. В это время из-под его пера выходят «Ведомость и географическое описание крепости Святого Димитрия Ростовского с принадлежащими и прикосновенными к ней местами, сочиненное по указу Правительствующего сената» (первое упоминание о Ростове) и главы из «Истории о донских казаках».
По мере удаления боевых действий на Дунай Ригельмана срочно затребовали возводить «Днепровскую укрепительную линию». С 1770 года на берегах Берды и Конских Вод он строит крепость Святого Петра (у нынешнего Бердянска) и Александровскую на Днепре, впервые использовав в мировой фортификационной практике так называемый полигональный или капонирный фронт. Тогда же Ригельман был произведен в полковники, а 28 декабря 1771 года — в генерал-майоры.
Уже в генеральском чине удачливый немец вновь попал в 1-ю армию к фельдмаршалу Петру Румянцеву. 18 июня 1773 года почти 60-летний генерал лично водил в атаку инфантерию Румянцева на штурм редута крепости Силистрия, за что был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени. После подписания победоносного Кючук-Кайнарджийского мира, навечно подарившего России Азов и на 200 лет Керчь и Кинбурн с Крымом и Новороссией, героя дунайских баталий отправляют «департаментным командиром» в созданную Азовскую губернию заниматься любимым делом — строить крепости. Под его руководством строились и ремонтировались крепости Азова, Таганрога, Бахмута, Изюма, Тора.
7 августа 1782 года после 52 лет непрерывной и беспорочной службы инженер-генерал-майор и кавалер Ригельман вышел в отставку. Выбрав при этом вместо чина генерал-поручика половинное жалование, он осел в родной Андреевке с пенсионом в 1 тыс. рублей и 100 рублей за орден. От первой жены из казачьего рода Чертковых он имел сына Адама и дочь Екатерину (в честь императрицы), от второй, урожденной Лизогубовой, — сына Аркадия и дочь Богдану.
Умер первый ростовский строитель, как мечтает каждый заслуженный человек, – в кругу родных и близких, 23 октября 1789 года. Погребен в Андреевке, в построенной его собственными руками каменной церкви.
